| Мужчинам тяжелее признаться в булимии. А я это сделал. |
|
Страница 8 из 8 Истинную
причину этих срывов, врачи смогли бы понять, если бы им удалось установить
контакт на уровне полного доверия со мной. Но когда тебя с самого начала
убеждают, что ты «шизо» и что тебе помогут только препараты, о каком контакте
может идти речь? В результате врачи добились прямо противоположного эффекта: я
практически с самого начала стал бояться их и … ненавидеть. Хотя эта ненависть
к счастью не проявлялась. За все время моего пребывания в клинике я не видел ни
одного человека, которого бы вылечили или которому бы стало значительно лучше.
Хотя там были и люди с настоящей очень серьезной депрессией, и с шизофренией.
Может быть, эта агрессия врачей шла от понимания собственного бессилия перед
болезнью, такая своеобразная форма психологической защиты? В общем, не хочется
выглядеть пессимистом, но приходится констатировать, что спецы из Института
Бехтерева, весьма уважаемого заведения в Петербурге, перед пищезависмостью
бессильны. Но вот за одно им спасибо: я выписался из клиники без направления в
психиатрический диспансер, что бы автоматически поставило крест на всей моей
дальнейшей жизни. Когда я задавал вопрос свое матери: “ты представляешь, что
могло бы быть, если бы мне выдали направление в диспансер?”, то она лишь
разводила руками. Она не сожалеет о содеянном, считая что все сделала
правильно.
В общем, пищезависимость очень ясно показала мне ошибки родительского воспитания и к чему эти ошибки могут привести. Коли я уж заговорил о своих словесных срывах, надо сказать и об их причинах. Я с детства слышал постоянную критику со стороны матери. Она меня постоянно сравнивала с другими сверстниками, и это сравнение никогда не было в мою пользу. Но пока был жив отец, это сглаживалось, потому что отец меня любил и с его стороны я практически никогда не слышал плохого слова в свой адрес. А вот после его смерти эта критика лишь усилилась. Самая яркая фраза, которую я от нее слышал: «Жаль, что я не сделала аборт». Искренность ее слов подтверждалась языком тела, который дети очень четко умеют считывать. Именно поэтому обмануть ребенка у родителя не получится: его жесты мимика, глаза скажут все за него. Я терпел все это, убеждая себя в том, что она же моя мать, а значит любит меня. При пищезависимости граница, выше которой вся боль от нанесенных обид, критики, проявляется наружу, рано или поздно пересекается. И анорексик\булемик начинает срываться. У меня были моменты, когда я просто ненавидел свою мать, и было достаточно малейшего замечания с ее стороны, чтобы все мое возмущение прорывалась наружу. Непосвященный человек, глядя со стороны, запросто мог бы заподозрить, что у парня «съехала крыша». В нашей культуре родители – этакая священная корова. Утверждение, что родитель – это не тот, кто родил, а тот, кто воспитал, обществом всерьез не воспринимается, если только родители не алкоголики или не наркоманы. У меня же получилось так, что меня воспитали, казалось бы, совершенно чужие мне люди. Мой тренер относился ко мне так, как относится отец к сыну, и я считаю его своим вторым отцом. Недавно его не стало, и, пожалуй, это была самая тяжелая потеря в моей жизни. Благодаря пищезависимости, я научился различать свои цели и цели навязанные мне извне. Пришлось исправлять последствия негативной критики со стороны матери и избавляться от постоянного чувства вины перед ней, восстанавливать собственную самооценку.
|
| « Пред. | След. » |
|---|
